Слово о Белове

Памяти русского гения

 

Василию Ивановичу Белову 23 октября 2017 года исполнилось бы 85 лет. Мог бы и дожить, но народные русские беды сломили его раньше времени.

Василий Белов — народный русский гений второй половины ХХ века. Самое изначальное понимание крестьянской народной жизни, которая уходила в прошлое на наших глазах, дано им. Белов как бы закрыл глаза древней русской крестьянской цивилизации. Россия будет вечно, русские будут вечно, но такой крестьянской России уже никогда не будет. Так получилось, что Белову и его друзьям-коллегам — Валентину Распутину, Виктору Астафьеву, Фёдору Абрамову, Владимиру Личутину — довелось стать свидетелями великого крестьянского исхода с земли. Они сами и есть последний выдох русской крестьянской цивилизации. Беловский Иван Африканович из «Привычного дела» и есть последний народный традиционный русский герой.

Я хорошо знал Василия Ивановича, часто бывал у него и в Вологде, и в Тимонихе, парился в его деревенской баньке. Думаю написать о нём книгу в серии ЖЗЛ. Василий Иванович Белов и по жизни был очень интересным человеком, крупной личностью. В мировой литературе я бы сравнил его с Фолкнером или с Маркесом, такими же народными гениями. Он до самой старости был резковат, своеобразен, не стеснялся в выражениях. Спорил даже с друзьями. Уж тем более — с начальниками, которых вообще не признавал.

Неслучайно Белов не хотел уезжать из Вологды. Он и из Тимонихи своей бы не уезжал. Но там писателю тяжеловато жить: деревня достаточно далеко от Вологды, нет нужных условий для работы. Покинуть же Вологду и переехать в Москву — особенно в те времена, когда он стал всемирно знаменит, — Белов не захотел. Он и похоронить себя завещал в Тимонихе. На карте появилась ещё одна Ясная Поляна, ещё одна сакральная точка для русской души.

То, что написал Василий Белов, — настоящая русская классика. Он — великий русский писатель, его произведения — продолжение литературы Толстого, Лескова, Пришвина. Перечитывал накануне нынешнего юбилея писателя его «Привычное дело»… И вновь, спустя десятилетия, прочёл ту трагическую правду о русском крестьянине, которую не слышали, не хотели слышать долгие годы. Многое ли сегодня мы способны добавить к привычному уже для всех «Привычному делу»? Не говорю о художественности — любое художественное произведение неповторимо. Говорю о социальной правде, говорю о глубинном понимании нашей истории XX века.

Василий Белов прошёл свой долгий христианский путь к истине. Как мы увёртливо притворялись, чего только не сочиняли о героях Василия Белова, не стремясь понять его главной правды — о расчеловечивании человека в условиях правления безбожной власти! О боязни человека быть человеком. Какие только споры не вели мы о «Привычном деле», одни — идеализируя Ивана Африкановича, другие — обвиняя его в пассивности! Мы не хотели признавать, что жил он, как и вся русская деревня в те годы, — за чертой милосердия. Вспомним и по-человечески поймём, как нарастал, как каменел лютый гнев против каторжного, крепостного порядка у Ивана Африкановича. Какую оборону держал он за своё сено, накошенное по ночам, за свою корову, а глубинно — за народный уклад жизни, который как-то надо, пересилив себя, стишив себя, перенести через всех этих уполномоченных. И вот наш Стенька Разин, наш Африканыч «…сгрёб длинную согнутую из железного прута кочергу: ну!». Такая ненависть сидит изнутри у каждого мужика к несвободным формам правления, что о «рабском существовании» крестьянина говорить может лишь человек, не знающий ни сути крестьянской жизни, ни природной тяги к земле. И нет в нём никакой покорности и смирения. Но — во имя земли и смирялись, во имя земли и терпели. А взрывалось всё — и уходил мужик, уже лишённый всяческих понятий о нравственности, о долге, о работе — в барачное безразличие. И главнейший принцип Ивана Африкановича, принцип нравственный — стремление выжить как народ. Сберечь себя в человечности.

Василий Ивнович в памятной беседе со мной сформулировал: “Что есть главное в русской душе? Совестливость. И религиозность. Христианство — это и есть совестливость… Прежде всего, нам надо жить. Значит, противостоять дурному. Почему не можем мы побороться за семью? Или за русских, нынче разбросанных по всем независимым республикам, лишённых всяческих прав?

Ты должен нести свой крест в жизни, какой бы она ни была. В любых условиях… Сегодня как губили русский народ — так и губят. И проснётся ли русский народ от спячки своей — не знаю. Но мы обязаны будить. Я только этим и занимаюсь все годы. Всей прозой своей.

…Я желаю русскому народу победить. Я не думаю, что возможно какое-то восстание. Если бы было возможно, то уже и случилось бы. Все данные к тому, чтобы восставать народу, есть. Но поскольку мы — христиане, мы соблюдаем христианскую этику. Если придёт война на Россию, я и в свои семьдесят лет пойду на войну. И, как мой отец, погибну, может быть. Я молюсь за Россию каждый вечер и за свой русский народ, за родных и близких. Молюсь за спасение русских людей…

История России продолжается и сегодня. И литература наша русская продолжается. И нам надо делать сообща наше русское дело».

Прозу Василия Белова читают и любят в Японии и во Франции, в Китае и в Израиле, его переводили на все языки мира, ещё при жизни признали классиком. А что сейчас? Прошли годы после его смерти. Жива ещё его вдова Ольга Сергеевна, живы многие друзья, стоит в родном беловском селе Тимониха отстроенная им церковь… Но уже десятки раз местные писатели и поклонники таланта великого писателя ставят перед вологодским начальством вопрос о присвоении его имени одной из центральных улиц города — например, Октябрьской, на которой он жил, о библиотеке, об установке памятника. В Вологде в эти дни прошли всероссийские Беловские чтения — на них снова поднимались эти вопросы. Но в ответ — тишина.

Будто так уж много в Вологде великих писателей проживало!.. Да, характер у Василия Ивановича был не сахар (а у кого из больших писателей был мягкий характер?), с чиновниками он часто ругался, стыдил их. Может, до сих пор помнят и мстят? Тем более на Западе за него никто заступаться не будет, да и министр культуры Владимир Мединский вряд ли вспомнит о нём. Но, может быть, потому и тормозят установку памятника русскому гению, дабы не поддерживать стержневое народное направление в державной русской культуре. Президент что-то там глаголет, снизу что-то требуют, а чиновничья губернаторско-министерская серёдка привычно отмалчивается и гнёт своё. Ей-то Василий Белов не нужен и страшен даже, как символ русского дела. Не нужен им Лад в русской жизни.

Кто как не сам Белов в первую очередь дал суровую оценку всей деревенской жизни, кто ещё дал такой социальный анализ раскрестьянивания крестьянина? Поэтому так жалко. Поэтому мечтается, что было бы, если б по другому, праведному пути развивалась деревня. В любой легенде о Беловодье идеалы высочайшие простого мужика крупно видны. Потому — «сияй, прощальный свет» любви того же Василия Белова, не менее своих героев тоскующего по несбывшемуся.. Его герои не только спасли мир от фашизма, они и нас всех спасали, пока могли, от исчезновения как народа.

Настало время нам полюбить их (а давно бы пора!) и спасти, если ещё можем, русскую деревню. Вспомните, как любовно идеализировали дворяне в конце прошлого века мир исчезающей помещичьей усадьбы, как поэтизировали её быт. С нескрываемой любовью писали о «дворянских гнёздах» и Тургенев, и Бунин, и Гончаров, и Чехов. А ведь там и Салтычихи жили, в тех усадьбах, и крестьян регулярно пороли-продавали — в тех самых красивых-поэтичных. Что же мы для крестьянства нашего никаких уступок делать не хотим, никакой красоты признавать не желаем, от корней своих отворачиваемся?

Не стало Караваек, не модны и поэтические баллады о верности женского сердца, ждущего двадцать пять лет мужа с войны (рассказ «На Росстанном холме»), как-то скудеют люди, богатые сердцем на доброту, столь любимые Беловым. По признанию самого писателя, нет уже и Иванов Африкановичей… Поздно поэтизировать, идеализировать. Поздно анализировать, социологизировать. Поздно любить и прощать. Даже сельскую живность жалеть поздно. Даже драматизировать и очернять действительно — поздно.

Знать — не поздно. Понимать — не поздно. Чтобы то, что будет завтра, отличалось большей человечностью. Чтобы на земле появились, наконец, её настоящие народные хозяева. А земля передаст с неизбежностью людям, полюбившим её, знание о себе. Вот потому всегда необходим родной вологодской земле и всей России писатель Василий Белов.

Владимир Бондаренко

 

Источник – Завтра

 

Запись опубликована в рубрике Важное, Публикации с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.