Царевы поиски, или тайная миссия Петра Романова

В конце 1716 года в европейских газетах появились сообщения о том, что русский царь Петр Романов едет с визитом на Запад. Газеты пестрели заголовками о предполагаемых намерениях царя: едет ли Романов к докторам или опять хочет строить корабли в Республике Объединенных Нидерландов? Каковы планы русского царя, нет ли у него политических намерений?!

Голландский дипломат Роберт Гус рассеянно вздыхал и разводил руками, говоря при этом, что планы Руса (Rus=русский) до сих пор не ясны, поскольку его придворные все держат в строжайшем секрете.

Даже король Дании не был проинформирован о времени и маршруте путешествия Петра Романова через портовый город Гольштейн, хотя и было известно, что Петр заранее интересовался происходящим в этой стране. Но никто не понимал почему?! Что говорить тогда о планах, целях и замыслах этого монарха!

Местные журналисты пытались иронизировать: мол, неужто голландские дельцы заждались этого странного визита? А европейская элита саркастически добавляла: «Мы не просили царя вернуться в Голландию так скоро»…

Но просили или не просили, ждали или нет, а Его Величество Русский Государь Петр Романов 11 декабря 1716 года прибыл в Объединенную Республику Нидерландов.

Он был уже не тем принцем-юнцом, долговязым технотом, скромно живущим под крышей рабочего кузнеца, недалеко от Заандамского строительного дока и желавший учиться строить корабли. Тогда он был скорее странным парнем, которого все запросто называли «царь-плотник». Да и сам он не желал огласки и просил кузнеца хранить молчание, но его жена растрезвонила по всей округе, что у них живет русский царь. Моментально его повсюду стала сопровождать толпа зевак, что вынудило Петра подыскать себе другое жилье.

Царь Петр I приехал в Голландию ровно через 20 лет после первого визита.

За эти годы мир изменился и выглядел совсем иначе.

С 1700 года шла Великая Северная война, бесконечный непрекращающийся конфликт между Швецией и государствами вокруг Балтийского моря, в ходе которого Петр I сделал то, чего не удавалось никому другому: нанес шведам сильнейший удар в пах, показав европейцам, что с Россией нужно считаться.

Царь заранее предупредил своего представителя в Гаагском посольстве о том, что его визит будет носить неофициальный характер.

Прибыв в Республику Объединенных Нидерландов, он на первый взгляд выглядел как турист, бесцельно бродящий по улицам Амстердама, Заандама, Хорна и других голландских городов. На самом деле все его посещения, встречи и визиты были расписаны по часам.

Руководство Генеральных штатов Республики Нидерландов решило соблюсти «все виды почтений и церемоний вежливости», создав для этого специальный комитет. Официальный прием был организован в шикарном, бывшем офицерском клубе Амстердама Кловенирсдулен, прекрасно подходящем для церемоний приема царственных особ. Но у Питера (как по-голландски называли его местные жители) были другие планы.

Он поехал на ужин к своему старому знакомому Кристиану Бранцу, торговцу оружием и надежному деловому партнеру России. На следующий день, встав в 5 утра, царь уже ехал на судовую верфь и встречал там своих знакомых судостроителей Восточно-Индийской компании (VOC), сердечно с ними обнимался и болтал без всяких церемоний.

В столярной мастерской он попросил у хозяина брусок дерева и сказал: «Сделаю для тебя кое-что на память!» И под удивленными взглядами сопровождающих его знатных гостей выпилил из деревяшки маленькую лодку.

Между тем, газета «Европейский Меркурий» сообщала, что царь ежедневно вставал задолго до рассвета, совершал поездки по городу, в одиночку или с несколькими спутниками. Все выглядело обычно и неформально. Ничто, по ее словам, не указывало на то, что Петр глубоко вникает в перипетии мировой политики.

Шведский шпион Йоаким Прейс сообщал начальству, что царь проводит время в наблюдениях, чаще всего на кораблестроительных верфях, одетый в черную поношенную куртку. При себе у него охотничий нож, на голове вместо парика русская меховая шапка-ушанка.

Через месяц Прейс уже писал: «Визит царя начинает разочаровывать. Что же будет через месяц или два?»

Он же не знал, что Петр был не просто царем-плотником или обычным туристом, он был гением. Петр путешествовал из города в город, объезжал деревни, чтобы полюбоваться архитектурой загородных домов и их красивыми садами, бродил в живописных галереях и посещал научные лаборатории. Он интересовался жизнью и бытом голландцев вовсе не из любопытства, а для извлечения пользы своей родине.

По его словам, было необходимо, чтобы Россия познакомилась с цивилизованным современным миром и должным образом начала развиваться по западному образцу.

Писатель Якоб Кампо Вейерман, символ голландского просвещения, наблюдал этот процесс с большой радостью. В его глазах Питер был «Солнцем», которое приобретало знания, чтобы осветить ими свою империю.

И всё же Вейерман сомневался в миссии Питера. В своем сатирическом журнале «Амстердамский Гермес» он опубликовал статью, в которой писал, что придворных Петра, взращенных на чесноке и луке, наука и искусство не сможет цивилизовать, это равносильно тому, чтобы надеть на обезьяну только что привезенные из далекой страны кружевной воротник и шляпу со страусиным пером и объявить ее образованной.

В начале марта 1717 года Петр, наконец, переехал в посольство России, находящееся на улице Ланге Воорхаут в Гааге.

Вскоре туда прибыли избранные делегаты Генеральных Штатов Республики Нидерландов, чтобы поприветствовать государя и заверить его в их искреннем дружественном расположении, в желании развивать отношения, а также предложить взаимовыгодные контракты, о чем возвестил ежедневный газетный лист «Европейский Меркурий».

Неделю спустя Петр совершил ответный визит в парламентский дворец Биненхоф, где депутаты показали, что они очень хорошо знают, чем интересуется и что любит русский царь.

Ради забавы они предложили ему провести какое-то время в темной, закрытой лодке с ученым-естествоиспытателем Николасом Хартсукером, исследователем магнетизма, который хотел доказать царю, что он может определить степень широты и долготы с точностью до миллиградуса, чтобы показать, где именно они находятся на пруду.

Питер, проведший три часа в обществе с этим человеком, указал на некоторые его ошибки и все же пожертвовал ему некоторую сумму и пригласил в Россию.

По словам очевидцев, он сказал: «Я не осуждаю алхимика, который пытается превратить металлы в золото, механика, который изобретает вечный двигатель, или математика, который пытается определить долготу места. В своем поиске необычного и неожиданного они могут сделать многие иные полезные открытия для человечества. Таких людей следует всячески поощрять, а не презирать, как это делают многие, называя их исследования заблуждением».

Русский правитель медленно, но верно продвигался вниз по стране на юг через города Лейден, Ворбург, Флиссинген и Дордрехт. Корреспондент газеты «Антверпен-пост-Тейдинге» в Гааге предположил, что во время пребывания русского монарха возможно пройдут переговоры о восстановлении мира на севере. Он был недалек от истины.

Царь направлялся в Париж, чтобы убедить французов прекратить финансовую поддержку шведов. Он стремился к союзу между Россией и Францией – союзу, который должен был положить конец Великой Северной войне.

Но пока он держал свою повестку дня в секрете и вел себя так, как будто идея посетить Францию родилась у него в самую последнюю минуту. Париж о его планах не догадывался, что вскоре и подтвердили переговоры.
Своим видом Петр очень выделялся среди элегантных представителей высших кругов французского общества: он носил льняной воротник, короткий парик без пудры, простое коричневое пальто с позолоченными пуговицами, ходил без перчаток и манжет. Его пальто всегда было нараспашку, а шляпа чаще всего покоилась не на государевой голове, а на роскошном столе, как писал французский дипломат Либой.

Тем не менее он с уважением отмечал, что при всей этой простоте и грубой наружности царя и его скверной компании его поведение было безукоризненным, а поступки безошибочными.

27 июля царь Петр вернулся из Франции в Нидерландскую Республику, где как ни в чем не бывало возобновил свою программу.

Петр отправился в Маастрихт, Утрехт, Зандам и Хоорн, посещал там художественные, научные и, конечно же, судостроительные фирмы, встречался с учеными и деловыми людьми, покупал технику, картины, инструменты, заводил новые знакомства и приглашал специалистов на работу в Россию.

Наконец, документ огромной важности лег на стол для всеобщего обозрения.

А 15 августа 1717 года Россия, Франция и Пруссия подписали в Амстердаме договор, согласно которому Франция обязуется прекратить выплаты Швеции и берет на себя роль посредника в мирных переговорах.

Мир наступил спустя четыре года после подписания договора.

Россия надолго закрепила за собой политическую роль на Западе. И это стало главным призом, который русский царь увез с собой в Россию, помимо его технических приобретений, художественных сокровищ и научных познаний.

«Европейский Меркурий» после его отъезда заключил: «То, чего достиг этот Рус, не удавалось ни одному кайзеру в мире в предыдущие века!»

Культурный же аспект поездки российского монарха по голландским землям также имел огромное значение. Многое из того, что Петр «перенял» у голландцев, прижилось в России и пополнило ее культурную сокровищницу.

Марина Холланд

Источник: Слово

Подписаться
Уведомление о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
Закрыть меню