«После СССР: что получилось на практике. Либеральная мифология- ложь»

Андрей Савельев: Идеологические разработки, проекты развития России остались невостребованными

 

Парламентаризм в либеральной интерпретации у нас быстро приобрел чисто фасадные формы и практически не был использован в системе государственной власти России для достижения общественного согласия. Российский парламент стал театром публичной склоки, добровольного сумасшествия значительного числа изначально неглупых людей.

Смущенные либерализмом парламентарии умудрились так провести разделение властей, что избавились от бремени власти полностью. Зато дали возможность бюрократии свалить на парламент львиную долю ответственности за собственные безобразия, имитировать народное представительство.

Реальной многопартийности, несмотря на декларации либералов, мы так и не увидели. Она не возникла, ибо была для бюрократии опасной затеей, подрывающей сложившийся механизм власти.

Идеологические разработки, проекты развития России остались невостребованными. Тем протопартиям, которые готовы были предложить обществу все разнообразие идеологий и возможность реального выбора в многопартийной системе, приходилось влачить жалкое существование.

Зато усилиями пропаганды из декоративных политических структур «демократии» создавались фальшивки — фальшивые выборы, фальшивые партии, фальшивые избиратели. Вместе с усилением либеральных разговоров о федерализме, ослаблялись скрепы государственного организма. Все началось с суверенизации России от самой себя (Декларация о суверенитете).

Затем последовало продолжение в виде ратификации Беловежского соглашения и принятия Федеративного договора, усиленная регионализации России и распад централизованных механизмов управления. Это стало называться «укреплением федеративных начал государственного устройства» и снабжаться вымыслами об ужасах имперского прошлого.

Идея сильной исполнительной власти родилась почти сразу же после того, как носители либеральной идеологии получили в руки рычаги реальной власти. Им сразу же стала мешать система народного представительства. Ликвидацию народного представительства они и выдавали за сильную власть. Сила исполнительной власти, добытая когда-то в уличных и закулисных боях большевиками-коммунистами и переданная в наследство либерал-большевикам, вовсе не означала установления исполнительной дисциплины, высокой степени управляемости, верности закону.

Поверхностно и односторонне усвоенные общественные теории всегда превращаются в живой практике в собственную противоположность. Либерализм готов был трансформировать свои установки, лишь бы удержаться у власти — сначала требовать погрома государства, выступать против естественных административных функций, потом (после захвата власти) объявлять, что нужно «насаждать» определенные ценности административными средствами. А потом уже обходиться и без всяких ценностей.

Либеральная диктатура оказалась такой же, как и пролетарская — не ограниченная никаким законом, основанная только на насилии. Российские либералы построили из мифов о парламентаризме и законности, свободе и силе, федерализме и многопартийности государственную утопию, подлую по своей политической и социальной базе, лживую и абсурдную по своему политическому оформлению, разрушительную по результатам.

Перейдем к идеологическому принципу «общечеловеческих ценностей». Даже временное воплощение этого принципа обернулось для России идеологическим СПИДом — разложением защитных механизмов государства, оберегающих интересы общества и предохраняющих его от распада.

По сути дела, в системе государственной власти возник целый слой чиновников либерально-номенклатурного толка, для которых «общечеловеческие ценности» имели приоритет перед государственными интересами. За вывод войск с территорий других стран, за обвальное разоружение, за вспыхнувшие региональные конфликты, за исчезновение рынков сбыта и разрушение экономических связей заставили расплачиваться именно Россию, российских граждан.

Либеральная мифология правового государства, главная мысль которой вполне проста и доступна каждому — жить не по произволу, а по закону, — также оказалась совершенно несостоятельной и лживой. На практике эта доступная мысль концентрировалась исключительно в принципе — «разрешено все». Это позволило чиновникам и нуворишам криминально-номенклатурной экономики обогащаться, открыто используя дыры в законодательстве. Именно им позволено было все и все было не запрещено.

В современной России до сих пор найдется немало образованных людей, с придыханием повторяющих заповедь Вольтера: «Я не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за ваше право высказывать его». Забывают, правда, что Вольтер прожил до преклонных лет. Фразу Вольтера все равно помнят и чтут. Как и «руссоистскую» концепцию «общественного договора» — хотя неясно, с кем и как общество договаривалось, чтобы порушить основы нашей государственности, провести приватизацию и отъем денежных вкладов населения.

Здоровое русское общество относилось к «вольтерьянцам и руссоистам» не лучше, чем к «якобинцам». Эти определения были почти ругательными.

Автор: доктор политических наук Андрей Савельев, автор книги «Как убивали Советский Союз»

 

Источник – KM.RU


Запись опубликована в рубрике Важное, Публикации с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.