Легендарному Белому барону Унгерну исполнилось 140 лет.
10 января 1886 года (29 декабря 1885 года по старому стилю) в австро-венгерском городе Грац родился Роберт Николай Максимилиан (Роман Федорович) фон Унгерн-Штернберг – представитель рыцарского остзейского рода, которому было суждено стать одним из самых ярких лидеров Белого движения. Китайцы и монголы признали в нем воплощение бога войны, и только трансцендентными способностями объясняли то, как бесстрашно рвущегося в бой впереди всей конницы командира не берет ни одна пуля.
Верховный лидер теократической Монголии, которую освободила от китайской оккупации Азиатская конная дивизия Унгерна, Богдо-хан наградил его титулом Дархан-хошой Чин-вана, доступным лишь чингизидам по крови.
В 1921 году 35-летний генерал, ведущий за собой армию, состоящую из русских офицеров, забайкальских казаков и бурят, а также монголов, китайцев, японцев и даже австрийцев и сербов из бывших военнопленных, возглавил свой крестовый поход в Советскую Россию. Проиграв, он навсегда вошел в историю Гражданской войны, при этом он не был своим не только для красных, но и для белых. Роман Федорович стал незаурядным явлением русской истории, и после смерти его фигура окончательно перешла в область легенд, и отделить реальность от вымысла в его биографии с годами становится только сложнее. Хотя имевшиеся у него человеческие ресурсы и фронт войны с большевиками по масштабам не позволяют сопоставить его с П.Н. Врангелем, А.В. Колчаком или А.И. Деникиным, он сумел оставить настолько яркий след и вселить во врага такой ужас, что его имя по-прежнему вспоминается среди самых значимых лидеров Белого дела.
Однако есть ряд важных отличительных черт. В отличие от большинства белых, он не стремился вести свою борьбу в белых перчатках: он расстреливал, жестоко казнил и наказывал, причем и в собственных войсках. За это его критиковали и даже презирали в белоэмигрантских кругах, считая, что он дискредитировал Белое движение. В то же время он вызывал у врага страх и даже мистический ужас, будь то большевики или китайцы-республиканцы. Барон Унгерн – возможно, единственный, кого можно было по жестокости противопоставить большевикам, и они это сознавали, видя в нем серьезного противника. Также в отличие от всех руководителей Белого движения, их заигрыванию с демократией и непредрешенчеству он противопоставлял четкую монархическую позицию. Потомок крестоносцев и представитель рыцарского рода оправдал свою фамилию, утверждая, что истинная власть на земле дается лишь от Бога, в том числе Его помазаннику – Царю, а все прочее – происки лукавого, ведущие человечество в бездну.
Помимо генерала Унгерна, лишь генерал М.К. Дитерихс, позже возглавивший Белое Приамурское правительство, в 1922 году созовет Земский собор, где будет в менее конкретной форме реабилитирована монархическая идея. Барон же воевал с красными именно за реставрацию монархии, подняв знамя с крестом и инициалами великого князя Михаила Александровича (поскольку не знал, что и он уже был убит советской властью).
И, наконец, важно подчеркнуть, что война за возрождение монархии была не просто идеологической платформой Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга. Он неоднократно подчеркивал цивилизационный характер этой войны, говоря о духовном падении и вырождении Европы, где троны пали один за другим. Белый барон по-своему воплотил на практике евразийское учение, желая вернуть в Петербург и в столицы Европы монархию на азиатских штыках, воюя с республиканской властью Китая, но ведя переписки с монархистами Маньчжурии и даже женившись на маньчжурской аристократке. В символике его войск православный крест сочетался с буддистской свастикой и китайским драконом, а в беседах с монголами он неизменно подчеркивал, что ведет борьбу с большевиками, революционерами и республиканцами за божественный порядок, дарованный Небом.
Бескомпромиссно подавляя брожение в своих войсках и мобилизуя бывших колчаковских офицеров, пытавшихся отсидеться в освобожденной Угре, он утверждал, что в текущих условиях офицер обязан воевать и при необходимости погибнуть и лишь война может быть смыслом его жизни, потому что мир, отвергнувший Божественный монархический порядок, погружается в бездну и разложение. Барон выбрал гибельный путь, ведь против него была вся военная мощь Советской России. Он был предан своими офицерами, но не предал своей идеи. На допросе в Новониколаевске, когда следователь с ехидством интересовался его претензиями к советской власти, Белый барон просто ответил, что еще три тысячи лет назад существовал Вавилон…
Сегодня имя Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга продолжает жить в сиянии своей легенды, вызывая страх и жгучую ненависть у левых, вдохновляя новых почитателей, объединяя казаков, бурят и монголов, бабушки которых в узком семейном кругу могли раскрыть секрет, что дедушка служил в той самой дивизии Белого барона. Сегодня по всей России сообщества традиционалистов обращаются к наследию барона Унгерна, ставя его имя рядом с мыслителями, вроде Юлиуса Эволы и Эрнста Юнгера, хотя вместо философских трактатов он оставил лишь краткий, но ослепительно яркий жизненный путь.
Филипп Лебедь
Источник: Русский Вестник